«Отдаст армию на войну – сам останется с голой жопой». Опальный дзюдоист – о ватном патриотизме Лукашенко, усталости беларусов и ЛГБТ в Германии

0 2

Дмитрий Шершань удивлен, что на Родине многие говорят «дядя Вова, мы с тобой».

«Отдаст армию на войну – сам останется с голой жопой». Опальный дзюдоист – о ватном патриотизме Лукашенко, усталости беларусов и ЛГБТ в Германии

Телеграм-канал «О, спорт! Ты – мир!» продолжает серию разговоров о трансформации Беларуси. Своим мнением об идущих (или застопорившихся) процессах делятся известные спортсмены.

«Раньше и не было такого понятия, как беларус. 2020-й в этом плане раскрыл глаза». Герасименя – о том, как меняется наше общество

«Пока Беларусь не заплатила свою цену за независимость». Бывший гендир БАТЭ – о ябатьках, стабильности и о том, почему все еще нет перемен

Лукашенко как политик сильнее Путина, Соболенко будет бегать с БЧБ, в стране наступает жопа. Топ-самбист – о Беларуси сейчас и в будущем

«Я 24/7 в боли и ужасе, который творится в Беларуси». Снытина – о переменах в беларусах, встрече с Лукашенко, войне и мотивации бороться

Был тренером в сборной, а сейчас в 59 работает в Польше на стройке – и все равно верит, что перемены неизбежны. Оптимист-фехтовальщик – о Лукашенко и беларусах

В каком состоянии находится беларусское общество, почему нужно адекватно воспринимать усталость людей от борьбы за перемены, как относиться к разногласиям в рядах демократических сил, почему Лукашенко не рискнет ввести войска в Украину и с чего начинать строительство нормальной Беларуси, – на эти темы рассуждает еще недавно один из лучших дзюдоистов Беларуси, участник ОИ-2016, многократный призер международных топ-турниров 33-летний Дмитрий Шершань. Из-за риска уголовного преследования в конце-2021-го спортсмен переехал в Германию и сейчас не верит, что в ближайшее время вернется на Родину.

ГУБОПиК ломился домой к одному из лучших дзюдоистов Беларуси – ему пришлось уехать за границу. Вот детали этой дикой истории

– После событий августа-2020 прошло почти два года. По-твоему, за это время беларусы изменились?

– Конечно, изменились. Причем изменились не только беларусы, но и весь мир. Происходят разные процессы, как позитивные, так и не очень. Ну и, понятно, что все устали от всего, что творится в Беларуси. А ситуация с войной в Украине внимание от нашей страны убрала, о Беларуси сейчас мало кто думает и говорит. Я вижу по настроению людей, с которыми общаюсь, и вижу, что все прекрасно понимают: наша борьба идет через Украину. То есть будет свободная Украина – будет свободная Беларусь.

Ну а то, что устали… По-моему, это нормально, ничего предосудительного в этом нет. По инерции многие участвовали, что-то делали, а потом их поглотили бытовые проблемы, пришло некоторое разочарование от того, что не удалось все быстро изменить, пришла усталость. Кто-то не получил то, что ожидал. В итоге люди начинают строить свою жизнь в условиях сегодняшнего времени. Нужно же и семью обеспечивать. Так что то, что борьба немного утихла – это естественно.

Впрочем, все это до определенного момента – пока не случился триггер, который снова разбудит народ. И тогда, уверен, борьба будет еще сильнее, осознаннее. Имею в виду, что люди будут понимать, чем они могут пожертвовать ради перемен. Здоровье, свобода, даже жизнь. Уверен, что бесконечно нынешняя власть существовать и творить дичь не может, поэтому пружина будет сжиматься, а в определенный момент случится взрыв, который повлечет куда большие последствия для режима, чем могло бы быть раньше.

– Что может стать этим триггером?

– Конкретно сейчас ответить на этот вопрос, наверное, не сможет никто. Думаю, этому взрыву будут сопутствовать серьезные экономические проблемы внутри страны, система возьмет такой разгон в репрессиях, что люди уже больше не смогут терпеть. То есть сработает принцип «если у тебя забрали все – тебе уже нечего терять». И тогда люди будут готовы на такие вещи, которые не осмелились бы сделать, если бы за спиной что-то имели. А все идет к тому, что многих режим лишает практически всего.

– При этом многие живут в Беларуси и подстраиваются под существующие реалии, терпят то, что с ними делает власть.

– И это понятно, жить ведь дальше надо. Но это не значит, что люди стали любить Лукашенко и эту власть.

– По-твоему, отношение к нему за два года поменялось?

– Да вряд ли. Его и раньше не любили, так почему отношение должно было поменяться? Может, только появилось больше людей, которые Лукашенко просто ненавидят.

Но есть часть людей, которые уверены: «Вот, если бы не он [Лукашенко], в Беларуси была бы война». И они таким образом оправдывают весь треш, который творит режим в Беларуси. Так думают, наверное, в большинстве своем полуумеренные молчуны пенсионного возраста. Не знаю, насколько их много, сколько человек сейчас поддерживает Лукашенко, но в любом случае не такие беларусы определят протест. Не они – будущее Беларуси, причем независимо от того, кто будет у власти.

– Ты общаешься с теми, кто остался в Беларуси?

– Конечно. Единственное, когда началась война, когда против Беларуси начали вводить санкции, у меня разговора толком не получалось. То есть кому ни позвонишь – выходит один монолог с моей стороны. А люди слушали меня и только вздыхали, повторяли, как у них все плохо. Сейчас, вроде, немного ожили, что-то отвечают :). Хотя все равно толком разговора нет. Не думаю, что нужно в чем-то кого-то убеждать, если люди этого сами не понимают.

Для меня вообще стало неприятным удивлением, что в Беларуси так много «ваты» – тех, кто поддерживает войну, всю эту жесть. Как я говорю, люди из разряда «дядя Вова, мы с тобой». Для меня парадокс, что их так много в Беларуси. И вообще не хочу ни знать, ни слышать о таких людях.

– Почему они так думают?

– Возможно, они жертвы пропаганды, и они верят в то, что говорят по ТВ. Но, извини, ты же поддерживаешь убийства и остальные такие вещи. Одно дело – слышать оправдания всего этого и слова «ну и что, проживем без «Мерседесов» от людей старшего поколения, которые уже на пенсии. Им осталось пожить немного, поэтому ничего и не надо. Куда страшнее слышать, как войну оправдывают молодые люди, которым жить и жить. А некоторые еще и воевать могут пойти. Они что, об этом не думают? Как по мне, это жертвы пропаганды и просто эгоисты, которые о других не заботятся.

«Отдаст армию на войну – сам останется с голой жопой». Опальный дзюдоист – о ватном патриотизме Лукашенко, усталости беларусов и ЛГБТ в Германии

– По-твоему, беларусская армия все-таки вступит в войну в Украине?

– Надеюсь, что нет. Понятно, что Лукашенко сейчас крепко держат за горло, но, думаю, он прекрасно понимает, что если введет войска, то в Украине вряд ли что-то изменится. Если «вторая армия» мира обосралась, то что говорить о беларусской армии. А внутри страны, Беларуси, это повлечет новый народный взрыв, недовольных будет очень много. За этим последуют новые репрессии. Вполне возможно, это все станет тем триггером, о котором я говорил выше.

Думаю, если Лукашенко найдет способ, как противостоять давлению Путина, он вряд ли добровольно введет войска в Украину. А его слова о том, что он с Россией до конца, в одном окопе, – все это шляпа. Он – «ватный» патриот до определенного момента. Ну а если не удастся противостоять давлению, тогда Беларусь уже можно смело переименовывать в российскую губернию.

– Есть мнение, что Лукашенко не хочет вводить армию в Украину, потому что она ему нужна в Беларуси, чтобы удерживать власть.

– Так о чем я тебе и говорю. Отдаст армию на войну – сам останется с голой жопой. Ну и народ, который начнет терять своих сыновей и мужей, встанет на борьбу. И будут совсем другие масштабы и ставки, нежели в 2020-м.

– Пропаганда в такие моменты может еще больше включиться в работу и, как в России, замалчивать реальность.

– Тут нужно говорить о разнице в масштабах стран. Из России же посылают бурятов разных, армию из отдаленных областей. И если там что-то происходит, в Москве или Санкт-Петербурге могут и не узнать об этом. По телевидению никто не скажет. Ну а в Беларуси как это все скрыть? Страна намного меньше, информация распространится быстрее.

– Пропаганда в Беларуси помогает режиму держаться у власти?

– Честно, я даже не знаю, на кого она в принципе рассчитана. Такой бред несется. Возможно, режим за счет пропаганды действительно держится, но есть же люди, которые сами искренне верят в то, что слышат. Честно, я был лучшего мнения о многих беларусах. И ладно, когда просто песочат кого-то, оскорбляют. Но пропагандисты иногда выдвигают такие теории, что просто с ума сойти можно.

– А ты сам откуда получаешь информацию?

– Из совершенно разных источников. Но при этом всю информацию я делю на 10, а потом еще отнимаю 5. Понятно, что у людей, которые преподносят информацию, есть свои определенные задачи, поэтому критическое мышление никогда нельзя выключать.

– Как ты относишься к последовательному уничтожению независимых СМИ?

– Как по мне, ни это, ни то, что СМИ признают экстремистскими, уже ни на что не влияет. Система у себя внутри что-то делает, чтобы показать видимость работы.

– Но разве страха у людей выражать свое мнение, говорить от этого больше не появляется?

– Естественно, появляется. В Беларуси в принципе сейчас говорить и выражать мнение небезопасно от слова совсем. Но при этом не считаю правильным, находясь не в Беларуси, призывать к чему-то тех, кто в стране. Если люди будут что-то говорить или делать, то будут для них последствия. Не стоит их подвергать опасности. Я верю, что со временем все встанет на свои места. Ну а те, кто молчал осознанно, потому что придерживается такой позиции, – они всё поймут, когда им вручат повестку и отправят на войну.

– Ты сам служил в силовых структурах, в пограничных войсках. Общаешься с кем-нибудь оттуда?

– Нет, тем более как я служил? Можно сказать, просто числился, потому что спортсмен. Да я и не думаю, что со мной кто-то сейчас может общаться. Когда еще был в Беларуси, пару раз пересекался с теми, кто там реально служит. Но когда услышал разговоры из разряда «хохлы – фашисты», понял, что к чему. Не видел смысла с такими люди общаться.

– Много твоих знакомых уехало из Беларуси?

– Очень много. Вначале многие говорили, что хотят домой, скучают по Родине. Но со временем у людей начали появляться совсем другие вопросы и заботы – как строить жизнь, обеспечивать семьи. Мне вообще кажется, если эта борьба затянется еще на года три-четыре, уехавшие пустят за границей какие-то корни, обоснуются, дети пойдут в школы, и возвращение домой отложится на неопределенное время.

– Что ты думаешь о возвращении?

– Понимаю, что в ближайшее время это не случится. Нужно чем-то заниматься на новом месте, работать, зарабатывать деньги. А так, естественно, хотелось бы вернуться, но в ближайшее время это нереально.

– Чем ты сейчас занимаешься?

– Тренирую детей разного возраста в Дюссельдорфе. При этом у меня есть и беларусы, и немцы. Есть отдельная группа украинцев. Они бесплатно занимаются, мы недавно набрали. Кстати, никто ко мне из-за беларусского паспорта негативно не относится. Как можно негативно относиться к тому, кто сам бежал от режима Лукашенко? Украинцы понимают, что мы сами старались в 2020-м добиться перемен, по сути, предотвратить то, что сейчас творится в Украине. Я знаю, что у беларусов много проблем в той же Украине, в других странах. Но иногда кажется, что это просто какая-то спецоперация.

Возвращаясь к моей жизни, то могу честно сказать, что в Беларуси в бытовом плане я себя чувствовал более комфортно, но и в Германии не жалуюсь. Можно, сказать, живу хорошо. С семьей снимаем квартиру, есть работа. Плюс, конечно, нахожусь в безопасности и не в том бреду, который несут люди, с которыми так или иначе пришлось бы контактировать. В Беларуси я два года жил в постоянном стрессе, а тут в этом плане все стало намного легче и приятнее.

«Отдаст армию на войну – сам останется с голой жопой». Опальный дзюдоист – о ватном патриотизме Лукашенко, усталости беларусов и ЛГБТ в Германии

– Дзюдоистов Беларуси и России не допускают до международных соревнований. Как ты к этому относишься?

– Абсолютно нормально. Все прекрасно понимают, что спорт в этих странах – это не просто часть политики, это уже фактически политика, причем государственная. И как поступать иначе, если представители российского дзюдо прямым текстом говорят, что война – это хорошо, ее нужно продолжать. Какой спорт в таких условиях может быть? Понятно, что этот бан не остановит войну, но, например, та же антивоенная декларация, инициированная Беларусским фондом спортивной солидарности, помогает спортсменам, которые против всей этой жести, высказаться, обозначить свою позицию. Мы выступаем не за бан по национальному признаку – за то, что ты беларус или россиянин. Мы хотим, чтобы банили именно тех людей, которые поддерживают войну.

– Расскажи, что тебя впечатлило после переезда в Германию?

– Это реально другой уровень жизни и понимания ее. Не надо что-то крутить, мутить, выдумывать. То есть если у тебя есть обычная нормальная работа, то все у тебя сложится прекрасно. В любом случае будет жилье, еда, медицинское обслуживание. Ну а если даже нет заработка, то тебя без куска хлеба не оставят.

Понятно, что все равно это не рай, его нигде в мире нет. Но Германия, как говорится, страна победившего социализма, где можно жить и развиваться. А если человек стал бездомным, безработным – то это сугубо его выбор, его стиль жизни. Он сам, самостоятельно, к этому пришел. Если ты не хочешь этого, то государство не даст тебе скатиться.

– А по госТВ в Беларуси говорят, что на Западе все стремительно беднеют, нет соли, гречки, за которой едут в РБ. Да и зима будет холодной из-за отсутствия газа.

– Это такие глупости, что я даже не знаю, стоит ли это обсуждать. Мне сейчас очень обидно и даже стыдно, что мы жили в Беларуси в далеко не самых лучших условиях, но при этом думали, что это хорошо, что так и надо. Когда я ездил на соревнования за границу, видел другую жизнь. Но особо не придавал этому значения. А когда пожил, понял все изнутри, как тут все происходит, стало стыдно, что мы расценивали беларусские условия как нечто хорошее. Беларусы должны увидеть, к чему нужно стремиться, на Западе уровень жизни совсем другой.

– Как у тебя с финансами, если не секрет?

– В принципе, нормально, жаловаться не буду :). У меня жена, ребенок рядом, всем всего хватает. А по сравнению с тем, какая жизнь у некоторых сейчас, в том числе в Украине, то можно сказать, что у нас все очень хорошо.

– Помимо нарративов о беднеющем Западе по госТВ в Беларуси любят повторять, что за границей идет пропаганда ЛГБТ, дети плачут от жизни в однополых семьях. Сталкивался с таким в Германии?

– Недавно в Кёльне был гей-парад, видел, как люди туда ехали. Но на улице представителей сексуальных меньшинств в обычное время не видел. Как по мне, это обычная работа дебильной пропаганды в Беларуси – говорить, что на Западе одни геи и лесбиянки. Чуть ли на улице сексом занимаются. Ну это бред. Я за время жизни в Германии в автобусе видел одного транса – сидел мужчина в женской одежде, разговаривал по телефону и никому не мешал. Я вообще к таким людям, к представителям сексуальных меньшинство, отношусь довольно ровно. Это их дело.

– А люди в Беларуси так же толерантны?

– Я бы сказал, что более терпимы, чем в той же России. Мне кажется, если ты ведешь себя не напоказ, если своим поведением никого не провоцируешь, не нарушаешь закон, тогда никто тебя преследовать не будет. Но все равно пропаганда нет-нет, да и начнет в очередной раз говорить, что на Западе везде геи и лесбиянки. Зачем? Мне кажется, это рассчитано на людей, у которых вместо мозгов холодец.

На самом деле в Беларуси довольно много людей, которые ни о чем не хотят думать, поэтому и верят всему, что говорится по ТВ. Приходят с работы, включают телевизор, смотрят то, что не нужно осмысливать. И пропаганда на таких людей очень сильно влияет.

– В Беларуси совсем недавно практиковались съемка покаянного видео, где задержанные признавались в своей нетрадиционной сексуальной ориентации. На кого рассчитаны такие видео?

– Да на всех, чтобы вселить в людей страх. Но это настоящая жесть, беспредел. Такие видео, как мне кажется, снимают продолжатели традиций СС. Если им скажут убивать – они пойдут убивать. Скажут снимать такие видео – будут делать. Вот и делают это все бездумно по приказу.

– Насколько знаю, ты в Германии столкнулся с бюрократически вопросами, потребовалось немало времени, чтобы оформить все документы и спокойно зажить с семьей.

– Ничего страшного. Это в любом случае лучше, чем сидеть за решеткой в Беларуси. При этом я понимал, что у немцев все происходит не так быстро, как у нас. Здесь все спокойно, размеренно, но при этом все качественно. Это главное отличие от Беларуси. И, по-моему, хорошее отличие, потому что никуда не нужно нестись. Здесь органы власти все равно все сделают для тебя.

– Как думаешь, в Беларуси люди уже готовы выбирать руководителей городов, чиновников? Или все должно остаться, как сейчас, когда такие вопросы решает один человек?

– Думаю, готовы. 2020-й год это очень ярко продемонстрировал. Люди могут самоорганизовываться, делать интересные вещи, решать вопросы. Причем существующая власть эти вопросы решить не в силах, а если что-то и делает, то по-шапкозакидательски. Понимаешь, в Беларуси много талантливых людей, это самое большое богатство страны. При этом огромная проблема – такие люди уезжают из Беларуси, они просто вынуждены покидать Родину. И существует большая вероятность, что эти талантливые беларусы просто не вернутся, а в стране останутся одни ябатьки, яматьки и прочие. Что они будут делать, даже не представляю. Вернутся во времена «совка», будут жить, прозябать, подстраиваться под систему?.. Но жизнь от этого лучше становиться не будет.

Не забывайте, что СССР развалился. Разве Беларусь в таких условиях будет жить долго? Рано или поздно и она лопнет. Тем более если во времена «совка» у людей была какая-то мотивация поддерживать экономику страны, идти вперед, то сейчас, у тех беларусов, которые остались в стране, нет и близко такой мотивации. Никто не будет жертвовать ради партии, Родины. Даже те, кто говорит о готовности так жить, уверен, не станут это делать в определенный момент.

«Отдаст армию на войну – сам останется с голой жопой». Опальный дзюдоист – о ватном патриотизме Лукашенко, усталости беларусов и ЛГБТ в Германии

– Как ты относишься к склокам, которые разгораются между представителями демократических сил?

– С одной стороны, негативно. С другой стороны, если благодаря этому можно прийти к какому-то конструктивному решению, то это можно рассматривать как некую пользу. Но, повторюсь, если там срач чисто ради срача, то ни к чему хорошему это не приведет.

Мне это напоминает 2000-е, когда оппозиция не могла толком собраться и даже выбрать единого кандидата на выборы президента. Но на самом деле нынешние события – куда более сложный вопрос, и я не смогу ответить, кто прав, а кто виноват. Единственное, могу сказать, что Светлана Тихановская реально многое делает, чтобы беларусов услышали. Если ее уберут и поставят кого-то другого, то далеко не факт, что с этим человеком будут разговаривать.

В любом случае нужно находить какой-то консенсус, вырабатывать единую стратегию. Однако сделать это сейчас очень сложно, потому что беларусская повестка на заднем плане, сейчас главное – это Украина, что и понятно. И это все накладывает отпечаток на взаимоотношения в демсилах. Как по мне, сейчас самое время объединиться и мобилизоваться для дальнейшей борьбы. Даже, возможно, постараться найти общий язык с теми, с кем не ладил раньше. Не с ябатьками, понятно, а с людьми, которые также за перемены.

– Многие беларусы уехали с Родины из-за опасений уголовного преследования. Но, думаю, ты знаешь, что недавно был подписан указ, согласно которому осуждать людей можно заочно. Как относишься к этому?

– Зачем вообще тогда что-то издавать, писать какие-то указы? Там же никому никакие законы и обоснования не нужны. Если кому-то надо – пришли к человеку, забрали и посадили. А недавний указ… Наверное, это снова желание показать, что режим работает. А второе – как какая-то угроза или напоминание тем, кто уехал за границу.

– В этой связи у тебя есть страх за себя и за семью?

– Естественно, переживаю, тем более у меня родственники в Беларуси. Неизвестно, что режим еще придумает. Может, захочет лишать недвижимости родственников тех, кто уехал, родителей на улицу будут выкидывать. Но все равно надеюсь, что до такого не дойдет, потому что будет хуже, чем во времена Сталина.

– Беларусь при этом остается единственной страной в Европе, где практикуется смертная казнь. По-твоему, нужно вводить мораторий?

– Послушай, кто его сейчас введет? Лукашенко? Он, думаю, сейчас еще чаще будет использовать эту меру наказания. В будущем – возможно, стоит ввести мораторий. Но это тоже тяжелый вопрос. Имеет ли право на жизнь человек, который забрал жизни многих других, руководствуясь своими корыстными или каким-то другими мотивами? Философский вопрос.

Наверное, я все-таки за мораторий смертной казни, но при этом стоит тогда ужесточить наказание за тяжелые преступления. Убить человека, отсидеть за это 9 лет и выйти на свободу – я этого не понимаю, этого недостаточно. Мне кажется, должно быть как в США – убийство первой степени, второй и третьей. И в зависимости от этого применять наказание.

– Понятно, что при смене власти вряд ли быстро изменится жизнь в Беларуси. По-твоему, сколько должно пройти лет, чтобы искоренить все, что мы сейчас видим?

– У нас гражданское общество только-только зарождается. А главные институты, которые определяют жизнь, пока еще не достигли нужного уровня. Я вообще думаю, что когда наступят перемены, все, что мы видим сейчас, будет разрушено, чтобы весь беспредел искоренить. Потом все будет отстраиваться заново. Это длительный процесс.

– И с чего начинать строительство новой Беларуси?

– Сложный вопрос, на который сразу и не ответить. В первую очередь нужно будет провести честные выборы, выбрать власть, которая вместе с народом будет строить новую Беларусь. И еще важно, чтобы для беларусов любовь к Родине не была каким-то пустым звуком или просто словами.

Фото: Instagram Дмитрия Шершаня

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.